Взгляд на мир из под коровьего хвоста

 

 

Предваряя открытие выставки, арткритики ,предупреждали, что

Московская биенннале – это вызов всякому официозу

и принципиальный радикализм.

Но ничего подобного я не нашла в

проектах «Россия Два» (М.Гельмана) и «Starz» (Московский

центр современного искусства).

 

Неужели нужно считать «вызовом официозу» фонтан в виде писающих скульптур то ли троих солдат, то ли троих бандитов на четвёртого, сидящего в центре?

Или страшную критику правительства видеть в инсталляции

«Сонное правительство», состоящей из трёх чиновников в чёрных

костюмах, головы которых позаимствованы художником из «кол-

лекции» черепов динозавров?

На самом-то деле их «оппозиционность» очень аккуратна, а «радикальность» категорически бездарна и глупа. Мамышев-Монро, например, в серии фотографий «Звёзды» сладострастно воплощает себя то в «Тутан Хамона» (так у него), то в Аллу Пугачёву, то в Папу. А весь «талант» его заключается в искусстве мелкого эстетического диверсанта, обременённого комплексами подросткового цинизма: «Иерарх» представлен с нагрудным крестом, образованным скрещением вилки и двух ложек, вместо бороды приклеен слюнявчик. Изобразил себя Монро и «в прикиде» св. мученика Николая II («Царь-батюшка-матушка» держит вместо скипетра и державы веник и клизму), а также в виде респектабельного «Ветерана» в дорогом меховом пальто рядом со смешным «Террористом» с игрушечным автоматиком. Приём порчи образа (испорченного оригинала) или искажения устойчивого культурного образца - вот высшее «творческое достижение» означенного акционера.

Во всём этом сквозит какая-то жалкая потуга прославиться за чужой счёт, как если бы Мамышев-Монро всё время ходил со знаменитостями в закрытый ресторан-клуб, куда его бы одного никогда не пустили. Всё «достоинство» Мамышева-Монро исчерпывается лакейской завистью к значительности «старого мира» и звёздности «мира нового», но завистью агрессивной, которую вполне можно назвать словами острого ума русского публициста И. Солоневича - назвать «диктатурой импотента».

 

В. Дубосарский / А. Виноградов объявлены на биеннале «идеологами нового героизма». Все их живописно-некачественные холсты можно объединить в три группы. Первая держится на «переосмыслении» героики соцреализма: в каталоге дан (но в зале его не было) холст «Праздник урожая», где на убранном поле стоит трактор, а на земле в свальном грехе переплелись люди, «обрамлённые» пиршественными дарами земли. Советский апофеоз  коллективному труду отформатирован в «коллективный оргазм».

 Большой холст «Горячий цех» представляет рабочих-качков с рельефными мускулами, которые то ли борются, то ли куют змея-чудище («переосмысление» героики советского труда). Нынешние модернисты должны поклониться соцреализму в ножки: что бы они делали без его идеологии, без его официальной символики и приёмов пропаганды?!

Ведь, пожалуй, что и половины их «шедевров» - производных от

соцреализма - не было бы и в помине.

 

 Вторая группа работ названных соавторов связана с «переосмыслением» историко-культурных слоев «русского». Ими представлены «Птица-тройка»

образца 1995 года и «Тройка» выпуска 2003 года. Первой из них правит рыжая девка с автоматом; в ногах у лошадей - стая хищных волков, сверху - вампиры и прочая нечисть. Вторая Тройка-Русь управляется безмятежным младенцем, а другие младенцы тут же радостно бегают у неё в ногах вместе с милыми зайками. Идеологическая борьба завершилась, все свободы утвердились, и прекрасные дети весело и хорошо живут на Руси в 2003 году - и не важно, что тысячи этих деток не родились, что вымирают в России

по миллиону в год!

В. Дубосарский / А. Виноградов - страшные оптимисты!

В. Дубосарский / А. Виноградов - страшные смельчаки!

Метров шестнадцать занимает их панно «Тотальной живописи»,

где изображены голые Достоевский, Толстой, Гоголь и Ахматова, нежно обнимающая Цветаеву.

«Старая тоталитарность» сменилась «тотальностью» - вся разница же между ними в «приёме обнажения». И не важно, что тотальщик человеческого тела даже и писать не умеет, а голые классики похожи у них на резиновых кукол!

 

Жизнерадостность «новых сказочников» наиболее полно проявила себя в третьей группе работ - назовём их «аномалии». В «Пожаре в лесу» мы видим улыбающихся матерей с беспечными детьми, тут же рядом с ними двигаются тигры и попугаи, зайцы и львы и прочие счастливые животные. Любят авторы всяких свирепых экзотов бесконфликтно располагать рядом с человеком. А самого человека малевать беззаботным, руссоистским, «естественным», голым, сидящим на дереве, лежащим в лугах и читающим

журнал «Птюч». Полное безмыслие, сплошная беззаботность, ликующая глупость дают все основания полагать, что главный пафос холстов Дубосарского / Виноградова - это радость идиотов.

 

Ещё один акционер, Олег Кулик, много лет преследует Льва Толстого.

Ну, право, кто ещё рискнёт вот так прямо, самозванно, назвать себя учеником Толстого, как он?  Кто ещё додумается до такого зримого воплощения «дела Толстого», как Кулик, для которого Толстой только учитель «опрощения как принципа творчества и жизни». А «дело Толстого» реализовано Куликом просто, без затей: в большой стеклянной клетке сидит

босой Толстой (восковая фигура) за письменным столом, а сверху надстроена клетка с курами, которые с 28 января гадят на самого классика и по всему его кабинету. (Выставка закрывается 28 февраля, то есть куры гадили на несчастную восковую фигуру Толстого ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ ! Прим. СТРОЕВА ) 

Я лично предпочла бы для полного воплощения замысла инсталляции, а также с целью реализации клятвы Кулика в любви к толстовским идеям - предпочла бы увидеть на месте Толстого самого Кулика. Или усадила бы на месяц, пока идёт выставка, Кулика рядом с его «шедевром» для вдыхания на-

туральных ароматов от куриного помёта. Если уж господин инсталлятор так любит опрощаться, то почему же опять-таки делает это за счёт других? Ведь рядом с этой клеткой целый день (с 12 до 20 часов) сидят бедные смотрители! И вот так всегда - акционеры, пахнущие французскими одеколонами, уверяют публику, что она должна оценить их изысканные замыслы, и, вдыхая попросту вонючий воздух, взирая на элементарные фи-

зические отправления бедных куриц, относиться к этому как к «культурному событию»...

 

 Всё остальное (очень старое) Кулик также посвятил Толстому и «русскому». Конечно же,«русское» тут увидено глазами чужими – и взгляд этот определён тем «заказом на русскую дурь»,«русское зло», что всегда существовал в среде «мирового артсообщества».

 

«Русское» здесь попросту модный на Западе бренд. Но за бренд (тем

более такой, тысячелетний!) нужно, господа акционеры, платить.

Не стоит ли федеральному службисту М. Швыдкому обложить налогом (долларов этак в тысяч десять) употребление модернистами слова «русский» - будут ли они его тогда использовать?       

 

Стоит сказать, что «современность» вообще исключительно скудно и нудно представлена в обоих проектах. Центром этого пустоцветения стал «Радикальный абстракционизм» Тер-Оганьяна. Смотреть тут совершенно нечего. Висят десять холстов, закрашенных разными цветами, а на них

нанесены то шарики, то кубики (автору удалось даже крайне при-митивизировать и обеднить и без того ничтожный супрематизм).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Отменяя культурные границы, нынешние пленники свободы

и узники рынка самозванно присвоили себе права неких «дрожжей» культурного и общественного сознания-- они всё время стараются «поставить под сомнение наши суждения о мире», утвердить «новейшее интернациональное искусство», а главное - заставить всё, буквально всё - «от иконы до инсталляции» - вписать в традицию, чтобы потом мы смотрели на всю историю отечественного искусства сквозь призму их взгляда, который желает изменить культурный ландшафт так, что вместо национальных вершин была сплошная ровная поверхность интернационала.

 

В проекте  STARZ  «зритель приглашается напрямую участвовать в приостановке традиционной морали». Одним из таких «способов приостановки» стало в буквальном смысле заглядывание под хвост трём коровам-муляжам, где на месте родового лона проделана большая дыра.

 (Прежде, помнится, у Кулика был один коровий зад и публика приглашалась

«Заглянуть вглубь России».) Но что там зритель видит - я не знаю,

так как не захотела чужой руководящей роли в моей личной «приос-

тановке морали». А вот академик Зураб Церетели даже позволил себя заснять под коровьим хвостом. Если уж сам Церетели «благословил» взгляд на «искусство» и «глубь России» из-под коровьего хвоста, а Швыдкой дал на это деньги, то избежать официальным «оппозиционерам» наград и «академи-

ков» просто не было никакой возможности!

 

 

Капитолина КОКШЕНЁВА

Полностью статья будет

опубликована в журнале «Москва».

 

 

Литературная Газета, 24 февраля – 1 марта 2005 года.

Материал в Интернете отсутствует.