Отрывок из книги С.К. Комкова  «Год сурка».

 

 (Комков С.К. профессор, доктор педагогических и философских наук, академик РАЕН, доверенное лицо В.В.Путина на президентских выборах 2000 года, доверенное лицо С.Ю. Глазьева на президентских выборах 2004 г.)

===================================================================

                                                              

 

Пароход отчаливал под радостные крики уже изрядно подвыпившей молодежи. Жирновский с верхней палубы размахивал руками и посылал воздушные поцелуи всем оставшимся на пристани. Случайные зеваки с удивлением наблюдали, как лидер либеральных демократов, обняв двух мальчишек в разноцветных канареечных рубашках и коротких штанах, поочередно взасос целовал то одного, то другого.

Тут же по палубе разгуливал, тряся своей редкой бородкой, бывший полковник, а ныне - один из ведущей тройки лидеров партии на выборах в Государственную Думу, со странной фамилией Чернуха. Облокотившись на поручни, потягивая пиво и время от времени икая, пристроилась всегдашняя тень  шефа - толстый, но тем не менее чрезвычайно подвижный Митроханов. За ним почему-то навсегда закрепилась кличка Берия. То ли за любовь к слабому полу, то ли за такой же паскудный и шкодливый характер, как у некогда великого «временщика» при дворе Иосифа Сталина. Чуть поодаль на скамейке аккуратно примостились новый молодежный лидер либеральных демократов с известной революционной фами­лией Островский и поздний и единственный отпрыск «шефа» - Игорек.

 

Пароход дал прощальный гудок и отвалил от пристани.

Охранник Митяй двинулся вдоль канатов, осторожно отодвигая внутрь палубы уже изрядно подвыпивших и не в меру расходившихся будущих депутатов и их помощников. Один из них недовольно замахал руками, требуя «свободы выска- зывания политических взглядов», но тут же получил увесис­тый пинок под зад от бывшего начальника охраны, а ныне -           кандидата в депутаты высшего законодательного собрания страны Амбальцева. Амбальцев аккуратно взял «шалуна» за шкирку и спихнул в нижний трюм, приговаривая: -      Иди просрись! А то всю палубу загадишь!
Провинившийся виновато поморгал глазами и, неуверенно разводя в стороны руками, побрел по обозначенному направ­лению.

 

Тем временем на верхней палубе Шеф устроил целое пред­ставление. Он приказал выстроиться всей малочисленной ко­манде парохода во главе с капитаном и торжественно вручил каждому по футболке с партийной символикой. А капитану вручил бутылку водки «Жирновский» и кассету с записями своих песен. И тут же потребовал от радиста включить эту кассету через динамики. Не прошло и пяти минут, как над ре­кой разнесся резкий гортанный голос Шефа, старательно вы­водящего ноты песни про неведомого, но отчаянного Сокола.

-  Сокол - это я! - гордо тыча в себя пальцем, возвестил Шеф. - А они - мои верные соколята! Соколята тут же блаженно заулыбались и закружились под музыку, плавно размахивая руками.

 

А вот этого соколенка люблю больше всех! - Шеф подта­щил за лацкан рукава одного из танцующих пацанов и начал » взасос  целовать.

Поднявшийся на палубу Чернуха протянул Жирновскому полный стакан водки и соленый огурец. Шеф брезгливо поджал губы и зафырчал:

Фу! Какой ты гадкий, Борода! Это вы там в своих чекистских застенках привыкли водку хлестать! А мы - народ творческий. Где там Леха? - он повернулся назад и начал ма­нить руками. - Где эта жирная задница? Пусть нам коньяка принесет. А то сам все выхлестает.

Но успел он сделать обратный разворот, как в его руке уже очутился полный бокал коньяка, услужливо вставленный Амбальцевым.

Вот это по-нашему! - довольно ухмыльнулся Жирновский. - Будешь себя так и дальше вести - сделаю тебя предсе­дателем комитета. Какого? - оживился Амбальцев.

А тебе не один хрен? Главное, что у тебя будет персональ­ная машина, дача и секретарша с толстой жопой. Ха-ха-ха! громко закатился Шеф.

А мне чего же? - заискивающе глядя в глаза Шефа, спросил Чернуха.

Тебе тоже чего-нибудь сварганим. Не боись! Со мной никто но пропадет!

Чернуха махнул одним движением водку, закусил огур­цом, расправил бороду, растопырил руки-крылья и вместе с молодежью начал описывать круги по палубе.

Через два часа на пароходе, кроме капитана и команды, не было ни одного трезвого человека. Даже охрана прогуливалась fin палубе, слегка покачиваясь. И отнюдь не от встречной волны. К ночи гулянье достигло своего апогея. В половине две­надцатого из кают на верхнюю палубу вывалила вся дружная кампания и, размахивая пустыми бутылками, начала орать партийный гимн. Полковник Чернуха подбежал к стоящему у перил охраннику и стянул с него висящий на шее короткоствольный автомат.

 

 

-   Вы,  сосунки,  понятия  зеленого  не имеете,  что такое
служба! Вот я вам щ-щ-ас покажу, как стреляют офицеры спецслужб!

Он сдернул предохранитель и, держа автомат одной рукой, начал прицеливаться в едва заметную в темноте мачту. Разда­лась резкая очередь. Услышав выстрелы, на палубу выскочил Амбальцев. Зверски вытаращив покрасневшие от выпивки глаза, он ринулся в сторону Чернухи и начал отчаянно махать руками:

-    Борода, кончай базар! Ты что, охренел?                                ]

-    Стоять! - скомандовал обезумевший Чернуха и направил
автомат в сторону Амбальцева. - Офицеры спецслужб бьют без промаха!

Им наперерез бросился Митяй. Он подскочил сбоку и попы- ]
тался выбить из рук Чернухи автомат. Тот, совершенно оша- \
лев, затряс бородой и, громко и смачно матюгаясь, бросился]
по палубе, то и дело стреляя в воздух одиночными. Снизу j
высунулась голова Бормана. Икая и громко ругаясь, он начал!
размахивать руками:                                                                        

-  Вы что, в натуре, охренели?! Ты куда, Амбал, смотришь?
Отбери у Бороды ствол! Он же нам всем бошки попрошибает!

Но Чернуха уже несся вниз по лестнице, преследуя несчас­тного Митяя, тряся подобно разбушевавшемуся индейцу авто­матом и причитая:

-  Я тебе, сука, покажу, как на боевого офицера хайло разевать! Ты у меня будешь рыб кормить на дне океана!

Митяй выскочил на корму и заметался перед оградитель­ными канатами. Чернуха передернул затвор и выстрелил. Раздался дикий вопль раненого и ликующий возглас полков­ника.

В окне верхней каюты показалась голова Шефа.

-      Что за шум? Амбал, кто там раздухарился?
Начальник охраны, с трудом ворочая языком, отрапортовал:

-    Борода Митяю пятку прострелил. На в-вылет!

-    Ну, вы, блин, даете! - выдохнул Жирновский. – Тащите сюда немедленно врача.

 

Врач - того! В сиську пьяный! - Амбальцев провел по гирлу рукой и громко икнул.

Жирновский моментально протрезвел, дико вытаращил г лила и заорал:

Суки! Вы что делаете?! Меня же из-за вас с выборов снимут! Если что, всем поотрываю яйца! Немедленно сюда ка­питана! Кто из вас перевязку умеет делать? Если этот пацан  сдохнет, всех сгною! Чернуху - запереть в сортире! Будет вя­кать - бейте в харю!

У Чернухи выхватили автомат, скрутили руки веревкой и под его протестующие вопли поволокли вниз в сортир. Митяя аккуратно уложили на скамейку и притащили бинты из аптечки. Один из матросов начал обрабатывать рану.

Ты ее того - водкой, водкой - продезинфицируешь! - на­чали дружно подсказывать из толпы.

Всех отсюда - на хер! - приказал Жирновский. - И если кто вякнет, башку оторву! А тебе, парень, - обратился он к матросу, - если справишься, штуку баксов отвалю!

После перевязки Митяю стало немного легче. В него влили стакан водки, и он забылся коротким сном прямо на палубе. Капитан парохода получил команду возвращаться назад. Ра­достная поездка по случаю регистрации партийного списка на выборах в Государственную Думу закончилась.

На следующий день в ЦИК было направлено ходатайство об исключении из списка кандидатов в депутаты бывшего пол­конника КГБ Чернухи. По вновь открывшимся обстоятельс­твам. И в связи с необходимостью срочного лечения. Психиат­рического. Но об этом знали только Жирновский, Вершняков и следователь, ведущий уголовное дело по факту нанесения тяжких телесных повреждений с применением оружия быв­шему несчастному охраннику Митяю бывшим неудавшимся кандидатом в депутаты.

 Книга отпечатана малым  тиражом - в 1000 экз. Первоначально продавалась в здании Государственной Думы, но после того как привлекла внимание, якобы, по распоряжению спикера Думы, была запрещена к продаже в здании Госдумы  и позднее продавалась в здании Союза писателей России на Комсомольском проспекте.